Работа над ошибкой  - Орсон Петерсен

– А ты что здесь делаешь? – негромко спросил Веселов светловолосого мальчика в пижаме, вышедшего в коридор из гостиной.

На вид малышу было года три. Он смотрел на мужчину снизу вверх и потирал пальцем правый глаз.

– Проша, сынок, ты почему не спишь?

– У меня болел животик. Мама читала мне сказку. Ой.

Заметив Эмиля, Прохор прервал свой рассказ и спрятался за ногу отца. Веселов улыбнулся.

– Не бойся, сынок. Поздоровайся, это Эмиль.

Времянкин улыбнулся мальчику и поднял открытую ладонь в знак приветствия. Прохор, вцепившись в штанину отца, молча следил за странным гостем. Запекшаяся кровь на лице незнакомца и синяк под его глазом, очевидно, заставили юного хозяина дома насторожиться.

– Ладно, пойдем.

Веселов направился в гостиную. Прохор, держась за брючину папы, семенил рядом с ним. Босые ноги мальчика шлепали по гладкому полу. Эмиль вошел в комнату вслед за ними.

В камине потрескивали горящие поленья. Тени огня плясали по просторному залу. Теплый воздух пах имбирем. Внимание гостя привлек широкий ствол дерева, растущего сквозь дом, прямо посередине комнаты. Ствол вырастал из-под пола и протыкал потолок.

– Через ваш дом растет дерево? – удивился Эмиль.

– Да. Это дуб. Ему много лет. Дом построен вокруг него, – ответил Веселов и включил несколько ночников, расставленных в разных углах гостиной.

Прохор все это время ходил за отцом как приклеенный. Вместе они подошли к гостю.

– Располагайся. Я пока найду тебе что-нибудь переодеться.

– Не нужно!

– Надо привести твою одежду в порядок. Не волнуйся, это не проблема.

Веселов погладил сына по волосам.

– Ну что, Проша, пойдем, уложу тебя? Говори «спокойной ночи».

Прохор тем временем с интересом разглядывал зубную щетку в руке гостя.

– Это твоя? – спросил он.

– Моя, – ответил Эмиль.

– А дай попробовать?

Прохор протянул руку.

– Хмм. Даже не знаю, – мялся Времянкин.

– Прохор, чужой щеткой нельзя зубки чистить. Разве ты не знаешь? – подключился отец мальчика.

– Да я только попробовать, – ответил Прохор и посмотрел на Эмиля. – Ну чего тебе жалко, что ли? Попробую, и все.

– Ну, она новая, в принципе, попробуй, – согласился тот и вложил щетку в пухлую ручку Прохора.

Довольный малыш поднес щетку ко рту, едва коснулся щетиной губ и тут же вернул предмет хозяину.

– Классная щетка! – резюмировал Прохор.

– Спасибо!

Эмиль улыбнулся от такой непосредственности мальчика. Прохор улыбнулся в ответ.

– Ну все. Теперь спать.

Веселов поднял сына на руки и, шепча ему что-то на ушко, унес из гостиной.

Времянкин обошел ствол дерева, погладил ладонью грубую темную кору. Рядом стоял овальный стол, окруженный стульями. У камина буквой «П» располагались деревянные диваны с большими подушками, расшитыми изящными орнаментами. Внутри диванного закутка стоял резной столик, на котором лежало несколько игрушечных лошадок. Внимание Эмиля привлекли занавески. Он подошел к окну и принялся разглядывать ажурную вышивку на ткани.

Вернулся Веселов. Мужчина держал в руках аккуратно сложенный комплект чистой одежды и полотенец.

– Тонкая работа, – отметил Эмиль, отпустив занавеску.

– Это Маша. Почти все здесь сделано ее руками: вышивка, роспись. Настоящая искусница.

– И портреты в коридоре?

– Нет, это Марфа. Наша старшая дочь.

– Творческая семья у вас. Как вижу.

– Как видишь, да.

Веселов протянул Времянкину стопку вещей.

– Больно на тебя смотреть.

– Скульптор недоволен своей работой? – Эмиль взял вещи.

– Очень недоволен.

– Не бери в голову.

– Можешь принять душ, пока Маша готовит мази. Тут свежие полотенца. И спортивный костюм Насти. Вы с ней примерно одной комплекции. Примерь, должно подойти. Все чистое. Так что…

– Спасибо!

– Душ – соседняя дверь.

– Ясно.

Прижав вещи к груди, Эмиль отправился в ванную комнату.

Он положил щетку на край раковины, сбросил куртку на пол, разделся догола и полез под душ. Времянкин стоял под теплым напором и смотрел на окрашенную кровью воду, стекающую по его ногам. Бледнеющие ручейки тянулись к стоку, оставляя красные разводы на белом дне эмалированной ванны. «Неужели я смогу освободиться от Яна? Может, еще получится все исправить. Во что я превратил свою жизнь? Елки-палки», – думал Эмиль.

Хорошенько вымывшись, он насухо вытерся, взобрался на тумбу умывальника, протер запотевшее зеркало и посмотрел на свое отражение.

– Вот это габитус.

Покрасневшие скулы, синеющие гематомы под глазами и ссадины на щеках. Переносица распухла, кончик носа смотрел в сторону. Эмиль с сипом продул носовые пазухи: воздух с трудом проходил через опухшие ноздри. Мальчик открыл рот и осмотрел полость. Кое-где кровоточили ранки. Не хватало еще одного зуба. Времянкин спрыгнул на пол и аккуратно почистил оставшиеся. Прополоскав рот, сплюнул окрашенную кровью зубную пасту. Кожа на лице словно полыхала, и с каждой минутой жжение усиливалось. Будто все лимфоциты разом перешли в экстренный режим оказания помощи и, носясь с бешеной скоростью вокруг раненых мест, перегревали эпидермис.

Стараясь не касаться лица, Эмиль просунул голову в горловину бирюзовой майки с изображением радужной лошадки. Затем он надел темно-зеленый спортивный костюм. Как и предполагал Веселов, вещи пришлись мальчику впору. Он сгреб в охапку свою одежду, завернул все в куртку, как в узелок, и вышел из ванной комнаты.

В гостиной уже ждала Маша. Она сидела на диване перед разложенными на столике склянками. Веселов тоже был здесь. Прислонившись спиной к стволу дерева, он пил что-то из глиняной кружки. Заметив Эмиля, мужчина оторвался от дуба, поставил кружку на стол и двинулся навстречу мальчику.

– С легким паром!

– Спасибо!

– Давай свои вещи.

Времянкин передал Веселову узелок.

– Проходи, садись рядом. Посмотрим на твои раны, – сказала Маша, сопроводив свои слова мягким пригласительным жестом.

Эмиль сделал, как она сказала.

– Ох, – вздохнула женщина, глядя на синяки мальчика. – Коля, захвати с кухни костянику.

– Это какая?

– Такой прозрачный контейнер в морозилке с синей крышкой. Маленький. Вот такой, примерно.

Маша пальцами изобразила примерный размер контейнера. Веселов ушел.